Ярость Плавтия

Далее Грецина заговорила о себе. Да, она спокойна, но и в ее груди много искромётных шрамов. Вот с век ее Петра еще не сбыла пелена, еще не излился на него лучик света. И сына она не вырастить в истине. И подчас она подумает, что также может быть до конца ее ее кончины и что может подойти миг расставания с ними, стократно более жуткой, безнадёжной, чем эта, временная расставание, о которой обе они сейчас печалятся, - она и вообразить не в силах, как смогет она сама быть радостна даже на небосклонах. О, вдоволь ночей прорыдала она, много ночей проводила в молитвах о благосклонности и помочи. Но горе собственное она доверяет создателю - и ждет, поверяет, предвидит. А нынче, когда ее одолел свежий удар, когда наказ живодёра отымает у нее дорогое создание, ту, какую Павл нарёк жизнью очей личных, она все равно надеется, ибо мнит, что есть воля могущественнее власти Меднобородовой – существует сострадание, какое сильнее его жёлчи. И она еще жёстче сжала к телу головку девы. Немного погодя Лигия понурилась к ней на коленца и, запрятав лицо в зигах ее пеплума, долго молчала, но, когда наконец вытянулась, лицо ее было уже более тихо.

- жалко, мачеха, жаль отца и братика, но я знаю, что противоборство беcтолку и всего лишь уничтожило бы вас всех. Все же я обещаю тебе, что слов твоих я в чертоге цезаря не запамятую ни при каких обстоятельствах. Она снова опутала руками талию Помпонии и, когда обе они вышли в зал, стала прощаться с маленьким Густавом, со cтаричком-лигийцем, кой был их учителем, со собственной служанкой, что когда-то пестовала ее, и со всеми невольниками. Один из них, высокий, коренастый лигиец которого кличат Лигий, кой некогда вкупе с матерью Лигии и с ней самой был отправлен в лагерь римлян, пал к ее ноженькам, а позже согнулся пред Афиной.